Глава 12. Дорога к отцу

Алина смотрела в окно, проводя взглядом редкие деревья, которые всё чаще появлялись между домами, и пыталась понять, что именно чувствует, но мысли, как назло, не желали складываться во что-то определённое, снова и снова возвращаясь к одному и тому же.

К отцу.

Она всё ещё называла его именно так, даже теперь, когда к привычному образу Александра Андреевича вдруг добавилось столько нового, неудобного и непонятного, что впору было заново пересобирать всю свою жизнь, пытаясь понять, где в ней правда, а где хорошо спрятанное молчание.

И всё же он оставался отцом.

Тем самым человеком, который учил её кататься на велосипеде, бежал рядом, придерживая за сиденье, а потом ещё долго уверял, что не отпускал, хотя Алина прекрасно помнила тот момент, когда вдруг поняла, что едет сама. Тем, кто сидел с ней на кухне перед экзаменами, подливая чай и делая вид, что не замечает, как она уже в третий раз читает одну и ту же страницу. Тем, кто в шестнадцать лет молча посмотрел на часы, когда она вернулась домой позже обещанного, но вместо нотации только спросил, не замёрзла ли она.

Эти воспоминания никак не хотели укладываться рядом с недосказанностями последних дней.

За стеклом тянулась влажная после ночи дорога, шины ровно шелестели по асфальту, а в салоне ещё держался слабый запах Никиных духов — лёгкий, чуть горьковатый, совсем не вязавшийся с тем тяжёлым комом, который никак не отпускал Алину изнутри.

Она чуть сильнее сжала пальцами край рукава и, поймав себя на этом жесте, разжала руку, словно сама себе запрещая выдавать напряжение.

— Ты сейчас дыру в стекле прожжёшь, — сказала Ника, не отрывая взгляда от дороги, хотя уголок её губ едва заметно дрогнул.

Алина повернула голову к ней не сразу, будто возвращаясь откуда-то издалека.

— Что?

— Ты уже минут десять смотришь в одну точку, — продолжила Ника, мельком бросив на неё взгляд и тут же снова сосредоточившись на трассе. — Я начала переживать за окно.

Алина невольно улыбнулась, опуская глаза на свои руки.

— Оно выдержит.

— Хорошее стекло, — серьёзно кивнула Ника, перестраиваясь в соседний ряд. — Надёжное.

Несколько секунд они ехали молча, и в этой тишине не было неловкости; наоборот, Алина вдруг поймала себя на том, что рядом с Никой ей не нужно срочно заполнять паузы словами.

Она снова посмотрела в окно, а потом всё-таки сказала:

— Я всё равно думаю о нём как об отце.

Произнеся это, Алина слегка нахмурилась, будто сама удивилась тому, что решила поделиться именно этим, и осторожно повернулась к Нике, наблюдая за её реакцией.

Ника не ответила сразу. Она чуть крепче взялась за руль, обогнула медленную машину и только потом, не меняя спокойного тона, сказала:

— Наверное, потому что он и есть твой отец.

Алина посмотрела на неё внимательнее.

— Даже если всё, что я о нём знала, оказалось не совсем правдой?

— Даже если всё оказалось гораздо сложнее, чем ты думала, — ответила Ника и на секунду скосила на неё глаза.

Алина усмехнулась, снова откидываясь на спинку сиденья.

— У тебя всё очень просто.

— Нет, — Ника чуть качнула головой, проводя большим пальцем по рулю. — Просто я хорошо притворяюсь.

Она сказала это легко, почти в шутку, но именно поэтому фраза почему-то зацепилась.

Алина задержала на ней взгляд.

Ника выглядела расслабленной, уверенной, почти беспечной, но теперь, когда Алина начала присматриваться к ней внимательнее, становилось заметно, что эта лёгкость тоже была чем-то вроде привычной оболочки.

С Никой действительно было удивительно легко, иногда даже слишком. Она чувствовала момент, когда нужно заговорить, когда лучше промолчать, когда можно перевести всё в шутку, а когда — просто дать человеку посидеть рядом в тишине, и в этом было что-то почти родственное, словно они знали друг друга гораздо дольше, чем на самом деле.

Но мысль всё равно оставалась: что она вообще о ней знает?

Несколько историй, пару привычек, то, как Ника смеётся, как задумчиво проводит большим пальцем по рулю, и то, что любит чёрный чай с бергамотом и без сахара.

И всё.

Алина снова повернулась к окну, чувствуя, как внутри появляется знакомая осторожность. Наверное, у Ники тоже были свои закрытые комнаты, в которые она пока никого не приглашала, и Алина не была уверена, что хочет туда заходить. По крайней мере сейчас.

— Ты опять куда-то ушла, — заметила Ника, бросив на неё быстрый взгляд.

— Я здесь, — ответила Алина, хотя прозвучало это не слишком убедительно.

Ника хмыкнула.

— Очень похоже.

Алина улыбнулась и, повернувшись к ней уже всем корпусом, чуть приподняла брови.

— Просто думаю.

— Опасное занятие.

— Особенно в последнее время.

Ника на секунду задумалась, потом заметно оживилась.

— Тогда предлагаю срочно переключиться.

— На что?

— Могу рассказать тебе что-нибудь ужасное про Марка.

Алина тут же выпрямилась, уже совсем иначе посмотрев на неё.

— А вот это уже интереснее. Думаю, ужасного будет много…

Ника бросила на неё быстрый взгляд, тут же возвращая внимание к дороге, и расплылась в такой довольной улыбке, будто действительно годами ждала человека, которому наконец можно будет рассказать всё, что она знает о Марке Воронцове.

— Ты даже не представляешь, насколько много, — протянула она, чуть прищурившись. — Я бы даже сказала, у меня накоплен материал на несколько томов.

Алина тихо рассмеялась и уже открыла рот, собираясь потребовать немедленно начать с самого компрометирующего, когда Ника тоже хихикнула, на секунду поворачивая к ней лицо.

На короткий миг всё стало почти нормальным: обычная дорога, две женщины в машине, какой-то совершенно бытовой разговор, в котором можно посмеяться над мужчиной, который слишком много о себе думает. И если бы Алина в этот момент сумела забыть всё, что произошло за последние дни, ей, наверное, даже удалось бы представить, что они действительно просто сёстры, которые давно знают друг друга и едут куда-то по своим делам.

Она уже собиралась потребовать, чтобы Ника начинала именно с самого ужасного, когда машину неожиданно толкнуло сзади.

Не ударило по-настоящему — скорее резко подтолкнуло, будто кто-то на скорости слишком близко подошёл к бамперу и намеренно коснулся его, но этого оказалось достаточно: Алину качнуло вперёд, ремень болезненно врезался в ключицу, а Ника мгновенно перестала улыбаться.

Её лицо изменилось почти пугающе быстро: ещё секунду назад живое, насмешливое и расслабленное, оно стало собранным и жёстким.

— Что за…

Она не договорила, резко взглянув в зеркало заднего вида.

Алина, всё ещё удерживаясь рукой за ремень, тоже повернулась назад.

Позади шла тёмная машина — настолько близко, что Алина различала отблеск неба на лобовом стекле.

Ника чуть сильнее нажала на газ. Расстояние увеличилось, но лишь на несколько секунд, после чего машина позади снова начала их догонять.

— Это они нас сейчас… — Алина не закончила вопроса, потому что сама уже знала ответ.

Ника быстро посмотрела на неё боковым зрением.

— Ты хорошо пристёгнута?

— Да.

— Проверь.

Алина машинально дёрнула ремень, хотя прекрасно чувствовала, как тот всё ещё давит на грудь.

— Ника…

— Всё нормально, — сказала та слишком спокойным голосом, продолжая следить за дорогой и одновременно поглядывая в зеркала. — Пока всё нормально.

И именно это «пока» заставило Алину почувствовать, как внутри неприятно похолодело.

Ника прибавила скорость. Двигатель загудел громче, машина рванула вперёд, и деревья за окном начали сливаться в серо-зелёную полосу.

Одной рукой Ника нащупала телефон, лежавший возле коробки передач, и быстро ткнула в экран.

— Марк.

Он ответил почти сразу.

— Где вы?!

Голос прозвучал так резко, что Алина невольно повернулась к телефону.

— Минут пять от дома Александра Андреевича, — ответила Ника, не сводя глаз с дороги. — Нас только что ударили сзади. Не случайно.

На том конце повисла короткая пауза, потом Марк выругался — не зло, а так, будто на секунду по-настоящему испугался.

— Чёрт… Ника, слушай меня внимательно. За вами всё это время шла наша машина наблюдения.

Ника так резко нахмурилась, что между бровей появилась глубокая складка.

— Какая ещё машина наблюдения?

— Наша.

— Очень содержательно.

— Ника, сейчас не время!

Он почти сорвался на крик, и Алина замерла. Она уже слышала Марка раздражённым, жёстким, холодным, язвительным — каким угодно, но таким она его ещё не слышала.

— Мы потеряли их несколько минут назад, — продолжил он, и теперь слова летели быстро, будто он одновременно говорил с ними и кому-то ещё отдавал распоряжения. — Последний сигнал был возле старой развязки. Потом связь пропала. Я уже отправил туда людей.

Ника крепче стиснула руль.

— Их вытеснили?

— Возможно.

— Возможно?

— Я не знаю!

Марк снова повысил голос, а затем почти сразу выдохнул, будто заставляя себя собраться.

— Просто доезжайте до Александра. Там его люди. Осталось совсем немного.

В этот момент машину снова дёрнуло — сильнее.

Алина вскрикнула, успев упереться ладонью в панель, а Ника резко ушла вправо, выравнивая машину и что-то зло говоря сквозь зубы.

Тёмный автомобиль на несколько секунд оказался совсем рядом. Алина увидела мужчину за рулём — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы понять: он даже не пытался сделать вид, будто всё происходит случайно.

— Они нас реально теснят, — выдохнула она, снова поворачиваясь вперёд.

Во рту вдруг стало сухо, а на языке появился неприятный металлический привкус, который она всегда чувствовала, когда слишком сильно пугалась.

Ника уже не отвечала. Она полностью сосредоточилась на дороге, чуть подавшись корпусом вперёд и быстро перебирая пальцами по рулю, словно просчитывала варианты.

— Алина?

Марк произнёс её имя неожиданно тихо.

Она посмотрела на телефон.

— Я здесь.

— Ты цела?

Не «в порядке». Не «что происходит». Именно цела.

Алина почувствовала, как что-то странно сжалось внутри.

— Да.

Голос предательски дрогнул.

Марк мгновенно это услышал.

— Ты врёшь.

— Я не вру.

— Алина…

Теперь в его голосе было столько тревоги, что ей самой стало страшнее.

— Марк, со мной всё нормально, — сказала она, стараясь говорить спокойнее, хотя пальцы продолжали судорожно сжимать ремень. — Правда. Мы едем.

— Я выезжаю.

— Куда?

— К вам.

Ника резко покосилась на телефон.

— Даже не думай.

— Ника, не начинай.

— Ты сейчас вообще где?

— Неважно.

— Очень даже важно.

— Я сказал, что выезжаю!

Он снова повысил голос, и на этот раз Алина уже точно услышала: он не просто переживает. Он боится. За неё.

Эта мысль возникла совершенно не вовремя, нелепо и почти болезненно, но всё равно успела зацепиться.

— Марк, — сказала она мягче. — Не надо. Мы уже почти доехали.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока…

Он резко оборвал себя, и в тишине на секунду стало слышно только тяжёлое дыхание в динамике да ровный гул двигателя.

Алина закрыла глаза.

— Когда выберемся из этого, тогда и будешь на меня орать.

Несколько мгновений Марк молчал, потом его голос стал ниже.

— Я не собираюсь на тебя орать.

Алина невольно улыбнулась, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

— Конечно.

— Алина.

— Что?

— Просто… будь осторожна.

Она посмотрела на телефон, будто он мог увидеть её лицо.

— Постараюсь.

Ника, не поворачиваясь, чуть приподняла бровь.

Алина заметила это боковым зрением.

— Даже не начинай.

— Я вообще ничего не сказала, — отозвалась Ника, и уголок её губ на секунду дрогнул.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Лёгкость успела вернуться буквально на один вдох.

Ника посмотрела на навигатор.

— Пятьсот метров.

Она произнесла это вслух, и Марк сразу ответил:

— Хорошо. Ещё немного. Там должны быть люди Александра.

Дорога впереди плавно уходила вниз, огибая полосу деревьев, за которыми уже виднелись крыши домов. Ника немного сбросила скорость.

— Вижу поворот.

Алина тоже посмотрела вперёд и впервые за последние минуты позволила себе выдохнуть.

Всего пятьсот метров. Почти приехали.

И именно в этот момент Ника застыла.

Она не затормозила резко, не вскрикнула и ничего не сказала сразу — просто перестала двигаться, будто всё её тело на секунду превратилось в одну сплошную напряжённую струну.

— Ника?

Та медленно убрала ногу с газа.

Впереди стояли две чёрные машины, перекрывшие дорогу.

Алина сначала не поняла, что именно в них не так, но потом увидела лицо Ники.

— Что?

Ника чуть подалась вперёд, всматриваясь.

— Я знаю одну из них.

— В каком смысле?

— Она уже была.

Алина почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Когда?

— Тогда.

Ника не уточнила. Не понадобилось.

Из первой машины вышел мужчина, за ним второй, третий — и почти одновременно Алина увидела оружие.

Один из мужчин поднял руку.

Первый выстрел прозвучал так неожиданно, что Алина сначала даже не поняла, что это было: сухой хлопок, слишком короткий и будничный для чего-то настолько страшного.

Потом второй.

Ника резко пригнулась.

— Вниз!

Алина инстинктивно закрыла голову руками и почти легла на колени, насколько позволял ремень.

В следующую секунду что-то ударило по переднему крылу; металл отозвался резким звоном, от которого по коже побежали мурашки. Почти сразу раздался ещё один сухой щелчок — теперь прямо перед ними, и по самому центру лобового стекла расползлась короткая белёсая паутина трещин. Стекло не осыпалось, только вздрогнуло в раме, принимая удар на себя.

Алина вскинула голову и уставилась на отметину перед собой, слишком хорошо помня их недавний разговор.

— Ника… Насколько, ты говорила, надёжное стекло?

Ника бросила быстрый взгляд на трещину, сильнее стиснула руль и, почти не меняя выражения лица, ответила:

— Бронированное.

— Очень вовремя уточнила.

— Они стреляют?! — голос Алины сорвался.

— Вижу!

Ника одной рукой вцепилась в руль, второй начала судорожно шарить между сиденьем и дверью, явно что-то ища.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь найти…

Снаружи снова хлопнуло.

Ника выругалась и резко потянула Алину ниже.

— Не поднимай голову!

Алина почувствовала, как ладонь сестры на секунду прижала её за плечо.

На телефоне кричал Марк:

— Ника! Что происходит?!

— Стреляют!

— Назад! Немедленно назад!

Ника уже включала заднюю передачу.

Машина рванула назад.

Алина, всё ещё пригнувшись, попыталась посмотреть через заднее стекло — и увидела тёмный микроавтобус, который выехал поперёк дороги.

— Ника…

Та тоже увидела.

— Чёрт.

Вперёд нельзя. Назад тоже.

Снаружи снова раздалась очередь, теперь громче, и звук оказался настолько плотным, что Алина почти физически почувствовала его грудью.

Она зажмурилась, инстинктивно закрывая голову обеими руками, и вдруг совершенно отчётливо подумала, что вот сейчас всё действительно может закончиться — не потом, не когда кто-то наконец расскажет ей правду, а прямо здесь, на дороге, в этой машине.

Она подняла голову на несколько сантиметров.

— Ника…

— Я здесь, — ответила та мгновенно, продолжая смотреть вперёд.

Лицо Ники было бледным, губы сжаты, но голос оставался ровным.

— Смотри на меня.

Алина повернулась.

Ника на секунду посмотрела прямо ей в глаза.

— Всё будет нормально.

Очередной выстрел ударил где-то совсем рядом, и обе одновременно вздрогнули.

— Ты сама-то в это веришь? — прошептала Алина.

Ника криво улыбнулась.

— Сейчас — не очень.

И в этот момент стрельба изменилась.

Она пошла уже с двух сторон.

Из микроавтобуса выскочили несколько мужчин. Один из них, высокий, широкоплечий, в тёмной куртке, практически сразу открыл ответный огонь в сторону тех, кто стоял впереди.

Алина замерла.

— Кто это?

— Понятия не имею.

Ника быстро провела рукой между сиденьями, наконец нащупав что-то, но мужчина уже подбежал к их машине и ударил ладонью по стеклу.

— Выходите!

Ника недоверчиво посмотрела на него.

— Вы серьёзно?!

— Быстро!

Снова раздались выстрелы.

Мужчина пригнулся, выстрелил в сторону машин впереди и резко распахнул дверь.

— Сейчас!

Ника посмотрела на Алину — всего мгновение, но этого хватило, чтобы Алина увидела в её глазах тот же страх, который чувствовала сама.

Потом Ника отстегнула ремень.

— Держись рядом со мной.

Алина кивнула, хотя вообще не была уверена, что способна нормально двигаться.

Дверь открылась, и сразу стало страшно громко: выстрелы, крики, хлопающие двери, резкий запах горячего металла и жжёной резины — всё смешалось, ударив в лицо холодным воздухом.

Ника выбралась первой и почти сразу протянула Алине руку.

— Давай!

Алина ухватилась за неё.

Они пригнулись.

Кто-то из мужчин закрыл их собой, буквально заталкивая к микроавтобусу.

— Быстрее!

Алина споткнулась, едва не упала, но Ника удержала её за локоть.

Ещё несколько метров.

Ещё один выстрел.

Алина резко прижала голову к плечам.

Дверь микроавтобуса распахнулась.

И вот тогда она увидела его.

Николай Сергеевич сидел внутри, совершенно спокойно, хотя вокруг продолжали звучать выстрелы, и выглядел так, будто всё происходящее не имело к нему никакого отношения.

— Быстро внутрь, — сказал он.

Ника замерла.

Глаза у неё расширились.

— Николай Сергеевич?!

Алина, уже забираясь внутрь, резко повернулась к ней.

— Вы знакомы?!

Николай Сергеевич чуть прикрыл глаза, словно заранее устал от количества вопросов.

— Да.

— Да?! — Алина уставилась на него. — И вы даже не подумали сказать мне, что знаете мою сестру?

Он посмотрел на неё внимательно.

— Это была не моя тайна, Алина.

Снаружи снова хлопнул выстрел.

Дверь микроавтобуса захлопнулась.

Тишина внутри показалась почти оглушающей; после улицы в ушах ещё звенело, и Алина несколько секунд слышала собственное дыхание громче, чем голоса рядом.

Ника сидела неподвижно, тяжело дыша, потом провела ладонью по волосам и повернулась к Николаю Сергеевичу.

— Что, чёрт возьми, происходит?

Он посмотрел на неё спокойно.

— Я вас спасаю.

Ника медленно моргнула.

— Вот это сейчас было спасение?

— Да.

Она коротко рассмеялась, совсем без веселья.

— Очень оригинально.

Николай Сергеевич слегка пожал плечами.

— Главное, что сработало.

Алина всё ещё пыталась отдышаться, чувствуя, как дрожат пальцы, и потому спрятала руки между коленями, будто так могла заставить их успокоиться.

— Что с отцом? — спросила она, поднимая глаза на Николая Сергеевича.

Тот сразу перестал улыбаться.

— Жив.

Одно короткое слово заставило её выдохнуть, но облегчение оказалось таким слабым и хрупким, что почти сразу растворилось.

— Вы уверены?

— Насколько сейчас вообще можно быть в чём-либо уверенным, — Николай Сергеевич чуть нахмурился, — да. Александр Андреевич жив.

Алина опустила глаза, на секунду закрывая их, а потом снова посмотрела на него.

— Тогда почему мы не едем к нему?

Николай Сергеевич ответил не сразу. Он повернул голову к окну, будто ещё раз проверяя дорогу позади, и только убедившись, что за ними никто не следует, снова посмотрел на девушек.

— Потому что сейчас в доме Александра Андреевича находятся люди, с которыми вам лучше не встречаться.

Ника, всё ещё сидевшая слишком прямо, словно заставляя себя сохранять спокойствие, нахмурилась.

— Те же, что были впереди?

— Не знаю, — Николай Сергеевич медленно качнул головой. — Но риск слишком большой.

— А те, кто стрелял по нам? — спросила Ника, внимательно наблюдая за его лицом.

— Полагаю, они как раз и не хотели, чтобы вы добрались до дома.

Ника несколько секунд молчала, потом резко провела ладонью по волосам и откинулась на спинку сиденья.

— Прекрасно.

Голос её звучал почти спокойно, но Алина заметила, как пальцы сестры всё ещё мелко подрагивают.

Николай Сергеевич тоже это увидел.

— Ника…

— Всё нормально.

— Я вижу.

— Значит, делайте вид, что не видите.

Он едва заметно усмехнулся, но спорить не стал.

Алина перевела взгляд с одного на другую.

— За нами ещё шла машина наблюдения.

— Знаю, — ответил Николай Сергеевич.

Ника резко подняла на него глаза.

— Откуда?

— Я видел машину.

— Где она?

На этот раз Николай Сергеевич отвёл взгляд совсем ненадолго, но достаточно, чтобы Алина это заметила.

— Николай Сергеевич?

Он медленно выдохнул.

— В овраге.

Алина несколько секунд просто смотрела на него.

— Что значит «в овраге»?

— Машину вытеснили с дороги.

— Люди? — Ника подалась вперёд, и впервые за всё время в её голосе прозвучало настоящее напряжение. — Что с людьми?

— Живы.

Она замерла.

— Вы уверены?

— Когда я проезжал, они уже выбирались из машины. Один из них был ранен, но, насколько я понял, не тяжело.

Ника медленно выдохнула, опуская голову, и только тогда Алина заметила, насколько сильно она сжимала пальцы.

— Почему вы вообще оказались там? — спросила Алина.

Николай Сергеевич снова посмотрел на неё.

— Я ехал к Александру Андреевичу.

— Просто ехали к нему?

— Не совсем просто.

Он чуть помолчал.

— Мне позвонили. Сказали, что возле его дома что-то происходит, и я решил проверить сам.

Ника подняла брови.

— Сам?

— Представь себе.

— И вы случайно наткнулись на нас?

Николай Сергеевич откинулся на спинку сиденья и только теперь позволил себе чуть расслабиться.

— Видимо, сегодня у меня исключительно удачный день.

Ника посмотрела на него с таким выражением, будто ещё не решила, благодарить его или придушить.

— Для кого как.

Он усмехнулся.

— Согласен.

Алина всё это время молчала, пытаясь собрать в голове произошедшее в хоть сколько-нибудь понятную картину, но чем больше деталей появлялось, тем меньше она понимала.

— То есть вы ехали к отцу, увидели нас, увидели, что в нас стреляют, и решили…

Она осеклась, будто сама не могла подобрать нормального слова.

— Вмешаться, — закончил за неё Николай Сергеевич.

Ника тихо фыркнула.

— Хорошее слово.

— А какое тебе больше нравится?

— «Устроить перестрелку посреди дороги».

Николай Сергеевич пожал плечами.

— Зато вы сейчас здесь.

Ника открыла рот, явно собираясь ответить что-нибудь резкое, но передумала и лишь покачала головой.

Алина посмотрела на неё.

Лицо у сестры снова стало почти привычным — собранным, чуть насмешливым, уверенным.

Только теперь Алина уже знала, куда смотреть.

На пальцы.

Ника медленно растирала большим пальцем костяшки другой руки, будто пыталась скрыть мелкую дрожь.

Не такая уж невозмутимая. Не такая уж бесстрашная. Просто очень хорошо умеет прятать.

Микроавтобус плавно свернул на другую дорогу, и шум трассы постепенно начал оставаться позади.

— Куда мы едем? — спросила Алина.

— Ко мне, — ответил Николай Сергеевич.

Она подняла брови.

— К вам домой?

— Именно.

— И что мы там будем делать?

Он посмотрел на неё совершенно серьёзно.

— Для начала вы обе поедите.

Ника медленно повернула голову.

— Простите?

— Поедите, — повторил он. — Потом выпьете чаю. Возможно, даже перестанете дрожать.

Ника посмотрела на свои руки и тут же спрятала их под локти.

— Я не дрожу.

Николай Сергеевич ничего не сказал, только посмотрел.

— Даже не начинайте, — предупредила она.

— Я вообще молчу.

Алина невольно усмехнулась.

Ника тут же повернулась к ней.

— Ты ещё смеёшься?

— Немного.

— Предательница.

На несколько секунд внутри микроавтобуса стало чуть легче. Совсем немного.

Но страх всё равно не уходил: он остался где-то внутри, липкий, тяжёлый, возвращаясь вместе со звуком каждого выстрела, который Алина продолжала слышать в памяти, и с тем коротким моментом, когда она действительно решила, что сейчас умрёт.

Она снова посмотрела на Николая Сергеевича.

Тот сидел напротив удивительно спокойно, лишь время от времени поглядывая в окно.

И вот это спокойствие тревожило её сильнее всего.

Потому что если человек, только что участвовавший в перестрелке посреди дороги, спустя десять минут мог совершенно серьёзно обсуждать чай и еду, значит, либо Николай Сергеевич был гораздо опаснее, чем она думала, либо подобные вещи в его жизни происходили слишком часто.

И Алина пока не знала, какой вариант пугал её больше.